Книги, кино, музыка, выставки, идеи — всё, что остаётся после того, как стихает шум новостной ленты. Мы не гонимся за премьерами и не пишем рецензии «по горячим следам»: нам интереснее то, к чему хочется вернуться через месяц или через год. Культура без снобизма, но и без поверхностности.
Интернет переполнен идеально сгенерированными текстами, картинками и видео – безупречными, но одинаковыми. Аудитория считывает нейросеть за доли секунды и пролистывает дальше. На этом фоне формируется новый запрос: на несовершенное, живое, человеческое. Разбираемся, как ручная работа стала новой премиальностью – от независимых книжных до авторских медиа.
В Казани в здании бывшей сеносушилки работает один из лучших книжных магазинов страны. В Екатеринбурге купеческий особняк XIX века превратился в штаб креативных индустрий целого региона. Под Екатеринбургом руины чугунолитейного завода XVIII века стали местом силы для тысяч людей. Рассказываем, почему промышленное наследие оказалось идеальной точкой сборки для новой городской культуры – и где проходит граница между живым пространством и декорацией с кофейней.
Кнопочные телефоны возвращаются как символ роскоши, зумеры объявили 2026-й «годом аналога», а плееры и виниловые проигрыватели бьют рекорды продаж. За модой на цифровой детокс скрывается нечто большее, чем усталость от уведомлений, – формируется новое неравенство, где тишина и отсутствие экрана становятся привилегией.
Ещё недавно аниме и дорамы считались увлечением подростков и фестивальных снобов. Сегодня корейская косметика стоит на полке вашей мамы, бабушка обсуждает BTS, а «Игра в кальмара» – самый просматриваемый сериал в истории Netflix. Разбираемся, как азиатская культурная волна из нишевого тренда превратилась в мейнстрим – и что она меняет в нас самих.